9 минут потребуется на прочтение (1776 слов)

Лошади, балет и чешки

20191128-152650

- Здравствуйте, дети, садитесь! – мы первоклашки и учительница старается произносить слова громко, членораздельно, чтобы все мы ее разом услышали, угомонились и сели за парты. Класс, как по взмаху дирижерской палочки, громко падает на стулья. Еще только первый урок, но с доброй половины класса уже течет пот, волосы стоят дыбом, оторванные пуговицы валяются по полу. Это класс нормальных детей! Но в нем есть мы – я и Лиза В. С нас ничего не течет, на плечах все еще лежат аккуратные мамины косички:

- Девочки, - торжественным голосом выделяет учительница каждое слово, - Лиза Виноградова, Элина Муратова, здравствуйте и вам, мои хорошие! Садитесь за парты, мои бесценные! – ее голос теперь звучит саркастично, еще громче и еще членораздельнее. Для меня и Лизы у нашей учительницы всегда в запасе отдельное приглашение: «А теперь поприветствуем Элину Муратову и Лизу Виноградову», «Ах, да, и отдельное добр-р-рое утро…», «И, как всегда, здравствуйте, наши драгоценные…».

Я, несомненно, слышу голос учительницы и в первый раз, когда его слышит весь класс, падая на стулья. Многие начинают падать даже раньше, чем приветствие прозвучало. Но почему-то голос учительницы звучит для меня, будто во сне, если не произносит моего имени. И мой мозг просто не срабатывает – не передает сигнал коленям, которые должны согнуться и... Я как будто наблюдаю происходящие со стороны. Вот дети, громыхая партами и стульями, рассаживаются после приветственного слова, а вот две девочки неизменно остаются стоять… Одна из них – это я.

Дальше я непременно обнаруживаю, что забыла пенал, тетрадь, учебник или что-нибудь еще очень нужное здесь и сейчас. Я робко поднимаю руку, чтобы сообщить о своей проблеме учительнице, а потом, когда моя проблема учительницей решена, я погружаюсь в глубокий транс -под ее сильный монотонный голос... Урок пролетает, как во сне, и только резкий звонок, возвещающий перемену, неожиданно будит меня каждый раз.

Откровенно говоря, я с трудом понимала, что происходит в школе и чего от меня хотят мама и учительница. Мне пытались внушать ответственность разными изощренными педагогическими методами. И как уж удалось меня научить писать, считать и читать ко второму классу – для меня большая загадка. Вероятно, у моей мамы и учительницы были железные нервы, бесконечное терпение и очень личный к этому интерес.

- Доченька, все дети уже давно гуляют! Ну, допиши же прописи! Тебе всего и осталось - строчку крючков и строчку палочек. Будешь свободна. Пойдешь гулять к детям! – взывает мама из глубины моего безмятежно-шоколадного детства. Она искала хоть какой-нибудь шанс завести мой мотор. Думаю, сейчас мамин голос я слышу гораздо отчетливее, чем тогда, в своем туманном детстве. Все дети гуляют? Пусть…

Мой мотор работал без перегрузок, чаще на холостых. Я пребывала в своем мире грез, где меня ничто не тяготило, ничто не торопило и ничто не влекло на улицу.

Там, в своих грезах, я бегала по ферме за лошадьми. На мне неизменно была балетная пачка. А на ноги всегда были одеты белые чешки! Это все, что я любила – лошадей, балет и чешки…

Лошади! Я не знаю, откуда я взяла такую фантазию, но лошади – это первое, что я ярко захотела в своей жизни. Я говорила о лошадях маме. Но, думаю, у мамы на севере не было ни малейшего шанса исполнить мою мечту. И мама пыталась отбить у меня охоту, рассказывая, что лошади для девочки – это нельзя! Что ноги у любой девочки станут кривыми, как у кавалериста. Однако ни с одним кавалеристом я лично была не знакома, а лошадьми постоянно грезила, поэтому аргумент был слабым, откровенно слабым. Я ему не верила.

Балет! Я часами могла завороженно смотреть его по телевизору! Вместо любых «Ну, погоди!» и «Спокойной ночи, малыши!»

Надо сказать, что в моем детстве по телевизору шел только ХХ, а потом XXI съезд партии, мультики и балет. Съезд партии и мультики были мне почти в равной степени неинтересны. Я никогда не верила Ёжику в тумане, Пластилиновой Вороне и дружбе Львенка с Черепахой. Равно, как и дядям, монотонно вещавшим что-то с экрана телевизора моей маме. Я могла лишь накоротке вздохнуть о тяжелой судьбе Мамонтенка и ненадолго перенестись в «Простоквашино».

А вот балет! О, это было совсем другое дело! Как я мечтала одеть на себя пачку умирающего лебедя! Я точно бы упала в обморок от восторга.

Однажды я даже помечтала о себе в балете – вслух!.. На это мама, не отворачиваясь от кастрюли с закипающим молоком, сообщила, что, во-первых, поезд с балетом уже ушел! А, во-вторых, на поезд никто и не опоздал, так как, совершенно очевидно (маме), для балета я не создана…

Тогда мне это, во-первых, было удивительно слышать, ведь речь шла о поезде, который ушел, не успела я родиться. А, во-вторых, было очень обидно слышать от мамы, что для балета я не создана. В своих мечтах - в пачке - я была прекрасна! Я легко подпрыгивала, старательно тянула носок и демонстрировала в воздухе изящнейший шпагат. А потом легко запрыгивала на вороного коня – прямо в пачке и чешках – и уносилась вдаль от изумленной и восхищенной толпы.

В моем мире грез я вообще была одна в балетной пачке! А все вокруг падали ниц при виде меня – и мужчины, и лошади! Женщин, кроме меня, в моих мечтах не было ни в каком виде.

Сегодня я вынуждена признать - на счет балета мама была права. Ведь в своей реальной жизни я никогда не была даже близка к шпагату.

Чешки! Чешки, конечно, у меня были не только в мечтах, но и в жизни. В чешках я чувствовала себя легкой, как пушинка! В них мне всегда хотелось тянуть носочек и порхать, как бабочка. Потому, что чешки были чуть ли не единственной альтернативой валенкам - на севере, где я жила все детство, включая первый класс.

И это все – лошади, балетная пачка и белые чешки – это все у меня было в моих мечтах! А мечтам очень удобно было течь за партой, когда я «делала уроки»! Так, скажите, пожалуйста, куда же мне было торопиться! - Погулять? Снова одевать валенки и тяжелую мутоновую шубу, которая весит почти как я сама? Вместо пачки и чешек? Ох, нет! Ох, увольте!

И мама не уставала удивляться моей непобедимой усидчивости в уроках, практическому отсутствию положительной динамики в знаниях, и никогда не возникавшему во мне протесту против домашнего заточения - ведь я почти никогда не успевала к подругам во двор. Ночь – это то, что чаще всего логически завершало мое «обучение».

Так прошел мой первый класс.

И вот мы с семьей уже живем в Ленинграде, я уже в третьем классе, а моя бедная мама все пытается завести мне мотор. Представьте, что однажды, где-то без пяти минут девять утра, Вы оказываетесь на лестничной площадке в доме, где я живу. Вы вполне могли бы застать картину, от которой, наверное, пришли бы в изумление. Открывается дверь моей квартиры и оттуда поочередно, друг за дружкой вылетают следующие вещи – я собственной персоной, мой сарафан, куртка, сапоги, сменка, портфель и мамины наставления:

- Если ты сейчас же не начнешь одеваться и не уйдешь в школу, то все соседи увидят тебя голой! У тебя пять минут до начала урока!

А что, скажите, оставалось делать моей маме, чтобы мой мотор каждое утро заводился и дотягивал меня до школы, чтобы я хоть как то туда попадала?! Ведь я могла сидеть на кровати без движения часами!

- Доченька, ты одеваешься? – спрашивала мама из соседней комнаты, натягивая колготки на пятилетнего среднего брата и параллельно докармливая новорожденного младшего.

- Одеваюсь! – кричала я ей в ответ, будто из лесу.

- Выходи на кухню, каша на столе!

- Сейчас! – вторю я эхом.

У меня было три - четыре стандартных фразы для ответов маме. Они почти всегда попадали по смыслу в цель. В этих фразах с мамой я могла вести бесконечный диалог. Моя любимая фраза была: «Сейчас!» Я по интонации, например, слышала, что мама спрашивает – и давала что-то вроде ответа. Но, когда мама, одев, накормив и выставив в коридор младших сыновей - заставала меня в неподвижном состоянии на кровати, например, с колготками, натянутыми на одну ногу… то происходил взрыв. Для меня этот взрыв был всегда неожиданным и обидным. Мне казалось, я нормально быстро одеваюсь, а маме казалось, что нет. И тогда я оказывалась на лестнице, с грудой своих вещей - перед острой необходимостью одеться. Перспектива оказаться на глазах чужих людей в одних трусах – меня ужасала и выводила из такого родного и уютного мира грез.

И вот я бегу в школу по палисаднику во дворе дома. На улице слышен школьный звонок, каждое утро раздирающий мою душу: «Ах, еще бы минутку и я бы успела!» - В этот момент я всегда искренне переживаю за себя, за свою, в очередной раз, потерянную во времени честь, за маму, за свой дневник… От моей парадной – до дверей школы нее более 100 метров. Но я никогда не успеваю к первому звонку! О, мама-мама! Не хотела бы я оказаться на твоем месте! Это ж надо было тебе угораздить родить в мир, в котором все завязано на времени - ребенка, совершенно отвязанного от него!

И вот я уже бегу на электричку, чтобы не опоздать в университет – и, как всегда, запрыгиваю в закрывающуюся дверь последнего вагона. Как мне совладать со временем? Я не знаю! Для меня это вопрос, не имеющий ответа…

Я плохо чувствую время. У меня всегда есть обманчивое впечатление, что времени много. И это несмотря на урок, который дала мне Вика. Хоть я и научилась к 25 годам не опаздывать на официальные встречи, поезда и самолеты, однако собраться и выйти из дома для меня всегда удивительно - удивительно сложно!

Меня часто спрашивают:

- Любишь ли ты путешествовать?

- О, да, безумно!

Тогда возникает классический вопрос, где я была – в Америке, в Китае или, может быть, на Фиджи?..

- Да нет же, не это! Когда я уезжаю из своего города, из страны, я будто вырываюсь из защитного кокона, который спасает меня от странных ощущений.

Там, за пределами кокона, я, бывает, очень болезненно ощущаю, что все вокруг - не однажды виденный мной театр. В нем все вынуждены одно и то же видеть, об одном и том же говорить, одно и то же любить и ненавидеть.

Этот шарик всего 40 000 км по экватору… Как мало! Я своим ядром чувствую границы пространства и всего, что здесь может быть постижимо…

Говорят, каждому человеку знакомо ощущение, когда кажется, будто ты не отсюда и все вокруг не настоящее. Но специальные механизмы сознания быстро и эффективно подавляют в каждом из нас эти редкие и опасные помехи. А я слишком часто выхожу из-под контроля - и это цена, которую мне приходится платить за свой путь.

Поэтому я люблю оставаться дома - только отсюда всегда начинается мое в путешествие по чудесному и непостижимому маршруту! Он открыт … стоит его только нащупать и сделать шаг.

Куда он лежит, мой путь? что я ищу на нем? и далеко ли идти? – Я иду к себе. Я всегда где-то посередине пути. Но только здесь я нахожу то, что ищу, то что мне действительно нужно... 

Пусть для начала будет не успех, а только приманка...
Отношения и мужские слезы…
 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Уже зарегистрированны? Войти на сайт
Гость
15.04.2021
Если вы хотите зарегистрироваться, пожалуйста заполните формы имени и имя пользователя.

Читайте также:

Рекомендуем прочесть